Дом ветеранов в Новосибирске отказался хоронить постояльца


Анатолий Шохин служил в ОМОНе, прошел две чеченские кампании, из каждой командировки привез по медали «За отвагу». Несколько лет назад у него отказала почка, начались серьезные проблемы со здоровьем, он получил первую группу инвалидности и оказался в Новосибирском доме ветеранов. Второго июля 44-летний Анатолий умер в больнице, и следующие дни были наполнены отвратительными разговорами — за чей счет и кто будет его хоронить. Оказывается, сегодня это предмет для дискуссий, в которых пришлось поучаствовать и корреспонденту «РГ».

Оксана — бывшая жена Анатолия, в разводе с ним уже больше 10 лет. Она живет в райцентре Болотное, это 130 километров от Новосибирска, замужем за другим, у нее на руках малыш от второго брака. С Анатолием их, в общем-то, связывает только общий сын-старшеклассник. Однако именно Оксане предложили забрать тело бывшего мужа из морга в Новосибирске и увезти в свой райцентр, чтобы там похоронить. «Ведь вы же алименты от него получали?» — строго напомнили ей в доме ветеранов, куда, кстати говоря, Анатолий ежемесячно отдавал львиную долю своей немаленькой пенсии. Оксана в ужасе начала думать, как преподнести эту новость о похоронах мужу, который кормит ее и двоих детей, и обзванивать местные фирмы ритуальных услуг. В одной из них согласились похоронить Толю на сумму социального пособия на погребение — это чуть больше 7000 рублей. Однако доставка тела в Болотное выходила никак не меньше шести тысяч. Которых у Оксаны не было. Чиновники предложили ей обратиться в военкомат — мол, медали есть, ветеран, пусть военные хоронят!

Ответственность соцработников кончается с последним вздохом «клиента»?

В военкомате денег не дали тоже — обещали подумать о возмещении расходов, но потом, да и вообще — к минобороны бывший милиционер Толя отношения не имел.

— Что делать? Помогите! — звонил в это время в «РГ» Александр Жуков — сосед Анатолия по комнате, проживший с ним душа в душу больше пяти лет. О борьбе Жукова с произволом в доме ветеранов газета писала много раз — руководство социального учреждения мечтает его выселить, однако он пока успешно отбивается от судебных исков и не платит за те услуги, которые не получает, — например, за дорогое питание. «В администрации дома ветеранов сказали, что Толю даже из морга забирать не будут, — чуть не плакал Жуков. — Якобы какие-то изменения в законах вышли, и они теперь не хоронят — нет на это средств. Или, говорят, платите 23 тысячи — тогда все организуем». Александр получает пенсию восемь тысяч рублей. Хоронить друга ему не на что. И он очень боялся, что Толю закопают как невостребованного.

— Раньше было по-другому: покойников привозили из морга в дом, с ними можно было попрощаться, а потом увозили на кладбище, без всяких вопросов, — говорит Жуков. — Но вот уже, наверное, год, как похорон у нас нет.

Что за изменения в законах не дают социальным учреждениям хоронить усопших, я стала выяснять в министерстве труда и социального развития Новосибирской области. И там мне дважды (!) подтвердили, что все по-прежнему, никто не бросает покойников в моргах, и Шохин будет погребен как положено. И что его бывшей жене не надо рвать на себе волосы, а надо написать отказ хоронить Анатолия за свой счет, и тогда дом возьмет все хлопоты на себя. Дважды — потому что, поговорив с министерством, я пыталась успокоить Жукова, он бежал к руководству дома ветеранов, а там делали удивленные лица… И так по кругу.

В итоге Толя все-таки нашел упокоение на Заельцовском кладбище Новосибирска, его не отправили в Болотное за 130 километров. В больничный морг за ним приехал катафалк, был гроб, и была выкопана могила, которую теперь навещает Жуков. Он уверен, что все это случилось только благодаря вмешательству «Российской газеты». И самое ужасное, что он не так уж неправ.

Александр Жуков попросил министерство разъяснить ему порядок захоронений, обратившись туда письменно. Ответ, полученный на днях, он принес в «РГ». Бумага подписана первым заместителем министра труда и социального развития области Еленой Бахаревой. Она коротко и без сантиментов сообщает Жукову, что оказание ритуальных услуг не входит в компетенцию социального учреждения и вопросы, связанные с их предоставлением, «решаются гражданами самостоятельно».

Собственно, то же самое говорили Жукову и раньше, в доме ветеранов. Однако в тот момент в министерстве почему-то горячо убеждали меня, что такого просто не может быть, а обиженный Жуков возводит на руководство дома напраслину. На вопросы о нормативной базе и источниках финансирования вот только отвечали тогда уклончиво: мол, изыскиваем средства. Возможно, конечно, тут имеет место игра слов. «Оказание ритуальных услуг» — это бизнес, и никто не ждал от дома ветеранов, что они выставят свою похоронную команду. Но ведь об этом Жуков и не спрашивает. В его письме просьба объяснить порядок захоронения.

Порядка, очевидно, нет — и в прямом, и в переносном смысле. И вот интересно, как гражданин, если он одинок, может «самостоятельно решить вопрос» с собственными похоронами? Заранее заключить договор с компанией, оказывающей ритуальные услуги, и оплатить счет? Да, в федеральном законе об основах социального обслуживания граждан действительно ничего не сказано о погребении. Стало быть, это не социальная услуга, и мертвых постояльцев из моргов можно не забирать — ответственность соцработников кончается с последним вздохом «клиента».

Все бы ничего, но вот какая странность — в договорах, которые заключают с домом ветеранов его постояльцы (а их около 500), есть графа — «содействие в организации ритуальных мероприятий (при условии, что родственников нет или они отказались), сопровождение похорон». В месяц за эту услугу в доме ветеранов хотели бы брать с Жукова в 2015 году 217 рублей — копию договора он тоже принес в редакцию. Стало быть, со всех жильцов набегает этак сто тысяч в месяц — хватит не на одни очень скромные похороны. Правда, договор этот Жуков подписывать отказался — и, видимо, правильно сделал.

Между тем руководитель муниципального предприятия по вопросам похоронного дела в Новосибирске Сергей Бондаренко в разговоре с «РГ» напомнил, что городской бюджет выделяет деньги на гарантированный перечень услуг по погребению. И это не сумма социального пособия, не надо их путать, это еще плюс 11 тысяч рублей, которые позволяют достойно похоронить неимущих. Средства на это, считает он, должны быть и в бюджете региона, и стационарные социальные учреждения, в том числе областного подчинения, не должны отказываться хоронить своих жильцов, если их родственники отказываются это делать или их нет. И ни в коем случае никого к этому не принуждать.

В конце концов, проводить человека в последний путь — дело святое. И этот последний в нашей жизни «вопрос» ни в коем случае не должен быть дискуссионным.

Источник